Нажмите ESC для пропуска ролика
Ситуация при дворе Александра становилась все напряженнее. Став владыкой Персии, македонский царь начал перенимать местные обычаи — в том числе и требовать, чтобы подданные простирались перед своим правителем.
Многим греческим и македонским последователям Александра жест этот казался не только раболепным, но даже кощунственным — такая честь должна воздаваться только богам.
Однажды во время пиршества Клит, известный своей прямолинейностью, дерзнул осудить царя. Отмечу, что оба мужчины были изрядно пьяны.
Посмотри на себя, Александр! Ты носишь иностранные одежды. Ты просишь совета у евнухов и магов. А если македонец желает получить твою аудиенцию, он должен сперва выпросить ее у напыщенного придворного-перса, а затем пасть пред тобой ниц, словно раб! Неужто позабыл ты собственных предков?
Не желаю слушать твои гнусные речи, Клит. Если бы не я, ты бы сейчас сидел в лачуге на склоне холма, отбиваясь от каких-нибудь фракийцев — похитителей коз.
Ты не прав. И если бы не твой отец, у тебя не было бы ни армии, ни побед, ни славы. Без отца ты был бы никем. И если бы он мог увидеть тебя сейчас, он бы устыдился.
Александр вырвал из рук стоявшего рядом стражника копье, метнул его через всю комнату и сразил Клита.
Взглянув на безжизненное лицо человека, которого когда-то называл другом, человека, спасшего ему жизнь на реке Граник, Александр заплакал.
Всю ту ночь и весь день за ней он мучился от горя и вины. К нему приходили друзья и товарищи, придворные и льстецы, философы и мудрецы — и все старались успокоить его душу.
Но из цепких лап меланхолии смогла его вырвать лишь сила, более великая и более глубокая, чем всякое горе, — его неутолимая жажда.
Индия манила его, и сулила она не только новые завоевания. Александр желал пойти по стопам Диониса, стать свидетелем чудес, коих ни один грек еще не видел, он хотел добраться до самого Внешнего моря, окружающего всю землю.